— Вы могли бы быть такими же. Мы убиваем неполноценных в молодости.
— Такое у нас бывало и раньше, и теперь, но редко и недолго. Нечто в нашей природе запрещает нам делать это.
— И это при том, что из-за собственных амбиций вы можете уничтожить мир. Я никогда не пойму вас.
— Сомневаюсь, что мы сами когда-нибудь поймём себя.
Ленгли потёр шею, раздумывая.
— Может быть, потому, что мы не телепаты, и каждая индивидуальность развивается отдельно и независимо от других своим собственным путём? Твой народ обладает эмоциональной эмпатией; тримане, я слышал, могут прямо читать мысли. В таких случаях индивидуальность находится под контролем всей расы и развивается в общем русле. Но в человечестве каждый из нас всегда один, мы можем всегда выработать независимый образ жизни.
— Это может быть. Я был поражён вашей неодинаковостью. Иногда я думаю, что ваш народ — отчаянье и надежда вселенной.
Ленгли зевнул. Боль и усталость означали, что действие стимулятора кончается.
— Черт с ним. У меня теперь прорва времени.
Час спустя он был разбужен звуком взрыва. Когда он встал, то услышал хлопок бластерного разряда.
Глава 14
Другой взрыв заставил содрогнуться стены и тело Ленгли. Кто-то пронзительно кричал, кто-то ругался, слышался топот ног людей, бегущих по коридорам. Как только он влез в свою одежду и прицепил энергопистолет, его скрутил сильнейший приступ тошноты.
Как они ошиблись!!! Сброшенные было фигуры расставлены вновь, и игра продолжается. Он выпрямился напротив архаической двери с ручным приводом, которой была оснащена комната Марин, и с тревогой открыл её. Потянуло зловонием горелой плоти. Два тела в серых мундирах скорчились в проходе, но борьба была уже окончена. Ленгли вышел наружу. Впереди него, там, где размещался центральный зал, слышался какой-то шум. Он побежал туда с безрассудной идеей напасть на тех, кто вторгся на базу. Хотя резкий холодный сквозняк выносил дым прочь, он на бегу задыхался. Независимая отрешённая часть его сознания заметила, что, очевидно, входные ворота взорваны, и внутрь врывается ледяной горный воздух.
Теперь к выходу! Он ворвался в зал, нажимая на спуск бластера. У бластера не было отдачи, но шипящий луч оказался шире, чем он хотел. Он не знал, как обращаться с современным оружием, как перехитрить современный ум, как вообще что-то делать. Понимание техники пришло только тогда, когда кто-то ловко повернулся на пятке и резко взмахнул свободной ногой. Бластер Ленгли выскользнул и полетел на пол, и он застыл перед дюжиной ожидающих головорезов.
Экипаж Валти столпился вокруг Сариса Хронна. Их руки были бессильно подняты вверх, их обезоружили при штурме, и они были вынуждены сдаться. Холатанин пригнулся к полу, опираясь на четыре конечности, его глаза полыхали огнём.
Браннох ду Кромбар разразился гомерическим хохотом.
— Так вот вы где! — проговорил он. — Привет, капитан Ленгли! — Он возвышался,плотно окружённый полусотней своих людей. Пугающее лицо его было освещено радостной улыбкой. — Отличная шутка вышла!
— Сарис! — выдохнул американец.
— Позвольте, — Браннох протолкнулся к нему. — Позвольте мне сделать некоторые разъяснения. У нас есть чисто механическое оружие , сделанное несколько дней назад для половины моей группы, — ударные капсюли с гремучей ртутью, инициирующие взрывчатое вещество, которое бабахает так, что глохнешь, но в ближнем бою мы смогли удачно им воспользоваться, а вот он был бессилен нейтрализовать его.
— Я понял, — Ленгли почувствовал, к внутри оборвалось, рухнули все его надежды. — Но как ты нашёл нас?
Вошла Марин. Она остановилась у входа, глядя на всех, её лицо застыло маской, стало лицом рабыни.
Браннох наставил на неё палец.
— Девчонка, конечно, — сказал он. — Она позвала нас.
Её неестественное спокойствие исчезло.
— Нет! — закричала она. — Я никогда…
— Не переживай, моя дорогая, — пророкотал Браннох, — когда ты была на последнем этапе хирургии, в тебя была вживлена постгипнотическая команда, кондиционированная машиной. Это очень мощный приказ, не выполнить его невозможно. Если Сарис будет найден, то ты должна была известить нас об этом при первой возможности. И, как мы видим, так оно и вышло.
Она слушала его с молчаливым ужасом. Ленгли ощущал, как бьётся её сердце.
Громыхающий голос центаврианина продолжал:
— Вы должны знать это, капитан. Я уволок ваших друзей. Они ничего не могли мне сказать и против моей воли… увы… они э-э, умерли. Я сожалею.
Ленгли отвернулся от него. Марин заплакала.
Валти откашлялся.
— Прекрасный манёвр, мой лорд. Замечательно выполнено. Но есть несколько жертв среди моих людей. Я боюсь, Сообщество не сможет закрыть на это глаза. Здесь, очевидно, потребуется компенсация.
— Включая Сариса Хронну, конечно? — Браннох говорил без тени юмора.
— Конечно. И репарации согласно положению в гильдии. Кроме того, Сообщество может применить санкции к вашей системе.
— Прекращение торговли? — фыркнул Браннох. — Мы обойдёмся без ваших товаров. И только попытайтесь использовать военную силу!
— Ах, нет, мой лорд, — сказал Валти очень мирно. — Мы — гуманные люди. Но мы играем важную роль в экономической жизни многих планет, где имеем представительства. Капиталовложения, наши собственные местные компании — если необходимо, и мы можем хорошенько тряхнуть вашу экономику. Она не такая неподатливая, как экономика Сол, как вы знаете. Я сомневаюсь, что ваши люди безмятежно отнесутся к э… э… катастрофической инфляции, когда мы выбросим на рынок несколько тонн празеодима, это ваш валютный стандарт, и в последующей за этим депрессии и безработице ваши ведущие компании разорятся.
— Я знаю, — сказал Браннох, не двигаясь. — Я не собираюсь использовать насилия больше, чем необходимо, но вы заставляете меня сделать это. Если весь ваш персонал исчезнет здесь без всякого следа… Я как раз думаю над этим. Я смахну с доски все ваши фигуры.
— Я уже отправил доклад моему руководству, мой лорд, и я как раз ждал их окончательного приказа. Они знают, где я.
— Но они не знают, кто устроил все это. И это можно будет свалить на Чантхаваар. Да. Прекрасная идея.
Браннох опять повернулся с Ленгли. Он сжал плечо космонавта, стремясь привлечь его внимание.
— Скажи-ка мне, эта твоя зверюга говорит на каком-нибудь современном языке?
— Нет, — сказал Ленгли. — И если ты думаешь, что я буду переводчиком, то зря. Поищи для этого кого-нибудь другого.
Тяжёлое лицо нахмурилось.
— Я не хочу, чтобы меня рассматривали, как исчадье ада. У меня свой долг. Я не питаю к тебе ненависти, хотя ты и действовал против меня. Если ты будешь сотрудничать, мои предложения вновь останутся в силе. Если же нет, то я накажу тебя, и ты ничего не получишь. Мы научим языку Сариса и как-нибудь сделаем эту работу. Ты сможешь только немногое замедлить, — он замолчал. — Подумай, я предупреждаю тебя по-хорошему. Если ты ещё раз попытаешься саботировать наш договор другим способом, наказание будет суровым.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
